Щербатой пастью город заглотил 

малиново-усталое светило, 

непредсказуем он, как  гамадрил, 

чья самка только что с другим свинтила. 

Он первобытен в зрелости своей,

ночь пробуждает древние инстинкты 

и вопрошает плоскостью дверей : 

- Ты просто спишь или сегодня с ним ты ?

Готов ты в необузданность нырнуть, 

сорвав дневных условностей оковы, 

прозрачность ночи променять на муть 

непредсказуемости празднеств очаговых? 

Там правит бал эмоций круговерть 

и чувственность там рулит здравым смыслом, 

там всё летит вверх дном и даже смерть -

седая дама с выраженьем кислым. 

А по другую сторону дверей 

спит город пуританин и трудяга , 

ему пораньше встать, в детсад детей -

привычный ход дневных отрад и тягот. 

Ценя стабильность, он совсем не прочь, 

преодолев предписанную сонность, 

прервать немного, ну хотя б на ночь , 

обычной жизни предопределённость. 

А вечер с вечной новизной своей,

шепча войдёт и выяснится скоро, 

как плоскостью из тысячи дверей 

на сон и явь поделен этот город.