.

.

.

Молчишь, мой гордый телефон? - экран подёрнулся туманом,  
а счётчик тающих времён прикрыт бестрепетным карманом.  
Побеспокой меня, звонок - звуча раскрученным знаменьем,  
сигналом, пропустившим срок, одушевлённым наважденьем. 
Дилинь-дилинь, курлы-курлы, и в потрясении от звона  
с катушек скатятся миры, как склянки трепетной матроны.  
Придут в движение поля, меняя прежние порядки,  
не зная ... от .., не зная ... для .., и строчки путая в тетрадке.  

Где обертонов хоровод кружит, забыв про мой наушник? -  
пускай твой голос соберёт их красоту и строгость: 
- Слушай!..  
Где недовольно тормозит твоя вальяжная повадка? -  
пускай создаст свой лучший хит спокойствием и мощью краткой.  
Нажми на клавишу мою, чтоб растворился дух Лауры,  
чтоб не солдатами в бою - словами строились фигуры.  
Словами радостных надежд и неисполненных желаний,  
прошедших мук, дрожащих вежд - и умудреньем покаяний.  

Взорви тугую тишину - звонка мелодией нежданной.  
Умчи в священную страну - насущным именем с экрана.  
Возьми эфирную волну в свои любезные подружки,  
отправь её - пока одну! - готовить почву для пирушки.  
Я жду, что будет славный пир. Пир обращённых. Пир живущих.  
Скажи, наставник и кумир. Свети, маяк в туманных кущах.  
Где нужно двигаться вдвоём по вешкам стОящих законов,  
там счастье в голосе твоём - в дрожанье трубки телефонной.  

.

.