.

.

.

Надменный поезд назначенья Петербург.  
Ни провожающих,  ни скарба,  ни билетов.  
На кейсах смазано достоинство купюр -  
не до конца,  а чтоб отсвечивать при этом.  
За респектабельность и классовый отбор  
открыто ратуют и вежливость, и чёткость.  
Звучат слова,  не украшавшие забор,  
а  кофе  мается  над  голодом-нетёткой.  

Я в тишине  - и расторопности колёс -  
уже поспешно проникаюсь ожиданьем.  
И если рельс меня  мгновенно  не донёс,  
то я сама домчалась мыслью и желаньем.  
Как будто :  - Рады Вам! - и бойкий разговор,  
и объяснения, и грамотные лица.  
Сейчас фантазия раскинет мне шатёр  
с прошивкой звёздами вслед лунной колеснице.  

Но что со мною?   -  ночь, как дЕвица, в слезах.  
И день  не слишком украшает развороты.  
Фасады - да.  А в подворотнях скрылся страх,  
и напевает мне положенные ноты.  
Любимый шпиль не отражается в Неве.  
Нева  -  не зеркало  -  кокетничать с мостами.  
Санкт-Петербург  не  обращается  ко  мне,  
не говорит  со мною,  а   точнее  -  с нами.  

Так вот в чём дело!  -  я не встречу там,  не встре...  
тебя не встречу,  не дождусь,  не прогуляю.  
Со мной вагону одноместней,  чем метле,  
а город этот транспорт ввек не привечает.  
Зачем я еду?  В самом деле  -  для чего? -  
изобретательность снижает обороты.  
И,  приплатформившись  в  имениях  сего,  
я  на  обратный  разворачиваю  боты.  

.

.