.

.

.

Там, где Что превращалось в Нигде,  
а Ничто за Несказанным пряталось,  
к равнодушно мерцавшей звезде  
одинокое сердце посваталось.  

Повелось на загадочный свет,  
собрало дорогое в горошину,  
и - не слыша привычного Нет -  
понеслось уповать на хорошее.  

Говорило стихами и так,  
расстилало ковром Ненашедшее :
боль в горошине - чистый пустяк,  
а горящая даль  -  его женщина.  

Не хочу - превращалось в слова,  
отхлебнувшие чистого разума,  
чтоб немые пустые  Едва -  
расцветали изящными фразами.  

И когда навалилось Невмочь, 
через Где уж нам - мелкое крошево -  
сердце всё-таки вырвалось в ночь.  
Не взлетело. Скатилось горошиной.  
  
Вдохновенный порыв Навсегда,  
обагрённый последними строками,  
наблюдала кокетка-звезда,  
впрочем тоже весьма одинокая.  

.

.