.

.

.

Ты пусти меня, мастер, в изумрудный дворец,  
где изысканной страстью расстарался резец,  
воцарилось уменье, расцвело мастерство -  
филигранным движеньем расплескав колдовство.  
Пригласи меня смело в самый пафосный зал,  
где  гармония  пела, а  восторг  подпевал.  
И, сражён красотою, первозван ко двору,  
лиру к гимнам подстрою, и от счастья умру.  

Ты пусти, вдохновенье, в беспредельность души,  
где всесильем мгновенья вечный дол мельтешит.  
Где томится прозренье, не вкусившее слов.  
Где царит наважденье из грядущих миров.  
Где движенье сорвалось в исторический бег.  
Где пространство кивало, как велик человек.  
Неразгаданной властью струны строк теребя,  
между жизнью и счастьем - я воздвигнул себя.  

Ты пусти меня, чувство, в подсердечный предел.  
Где течёт безыскусно - всё, что вызнать сумел.  
Сколько было награды, столько раз и спросил.  
Вдохновением  жаждал,  красотой  голосил.  
Открывался   немея,  изливался   слезой.  
Увивал  мавзолеи  -  всепрощенья  лозой.  
Две руки к изголовью. Не строжись, не божись.  
Осенённый любовью, черпай вечную жизнь.  

.

.