Я пришёл из тайги

с бородой, неуклюжий.

Я хотел быть таким –

грубоватым и нужным.

И достав талисман –

ключ с двойною бородкой,

сердцем крикнул: «Сезам!»,

но открыл двери робко.

Сделав в детство шаги,

испугался услышать:

- Ты опять нашалил.

Ах, несносный мальчишка!

Но вокруг тишина.

Тишине не поверил.

Жизнь давно решена.

Здесь я вышел за двери

в мир дремучий и злой,

яркий, светлый и новый…

В моде был Виктор Цой

и не в моде был Нобель.

Кувыркалась страна

в словоблудном разврате.

Я от злости стонал -

сдохла муха в салате.

Тонкостенный барак

пропечатанный гнусом

плакал ночью, а так:

пили днём жизни уксус

и глотали смолу

молча гибнущих кедров….

Вахту сдал и к столу –

пили влёт и без нервов:

день за днём, за кубы,

за партийную касту….

Сердце я загубил,

но душой кувыркался -

перестройку взахлёб

начал пить. Думал – «клёво».

То, что стало – я «грёб»,

заодно – Горбачёва.

Лес загнил на корню,

обнищала зарплата,

в зубы смотрим коню,

а он – конь-то – «Горбатый!».

Далеко нас завёз,

продал всех на помойке

за немецкий овёс

и за доллар в ковбойке,

окровавил Чечнёй,

расстрелял в «Белом доме»…

Я порою ночной

вижу Русь в страшной коме:

смерть, кошмар, воровство,

беспредел, рэкетиры,

душ крикливых родство

в коммунальной квартире.

Развалился Союз.

Ну, и хрен с ним собачий!

Я другого боюсь –

кто ещё «нагорбачит»?

Я пришёл из тайги,

мне их Запад «до фени».

Кто отдаст мне долги,

где тот умненький Ленин?

Кто Россию в намёт

по истории пустит?

Русский – это не мёд.

К делу, брат! Ты же русский.