.

.

.

Такая жизнь. Такой компот. Неразбериха.  
Такие казусы : догнать, вструнить, успеть.  
Такие дни : неровный пульс, привычный выход...  
и вдруг...  
-  Вы звали? - не смущайтесь... кто я? - Смерть...  
   А впрочем ладно - называйте как хотите -  
   болезнью, вялостью, неверием, хандрой.  
   Оооо... с зеркалами - нет, пока повремените.  
   Я поживу тут с вами... нянькою... сестрой...  
   напоминаньем, вечным страхом, наказаньем,  
   причиной мучиться, условием стареть,  
   тяжёлым обухом, командою к закланью,  
   ежесекундной жутью -   
   встаньте...   
   я же Смерть.  

Такая смерть. Неторопливая сиделка.  
Неговорливая нависнувшая тень.  
При ней смеяться трудно. Думать - как-то мелко.  
Вот растревожится,  и  вытащит кистень.  
Ни планов. Ни надежд. Ни всплеска. Ни свободы.  
Ни громко вскрикнуть, ни воззвать - конечно нет.  
По дому движутся тишайшие колоды,  
для лиц прихлёбывая уксус на обед.  
Но самой страшной и убийственною силой -  
звучит заветное словечко Навсегда.  
И разверзаются готовые могилы,  
и в доме -   
с тихим рвеньем -   
селится беда.  

Такой контраст. Подзасидевшаяся гостья,  
с привычной ловкостью прикончившая жизнь...  
и наш с мучительницей бенц пока не кончен,  
и я штудирую природу слова Высь.  

.

.