.

.

.

Ну какое мне дело до дела...  
Воскресенье качает права.  
Только вымолвить слово хотела -  
прискакали соседние два.  
Затрещали чириканьем клавиш -  
по порядку, болтливые, кыш! -  
приосанишься, буквы расправишь -  
но, одумавшись, снова молчишь.  

Интересно молчать на бумаге,  
уложив настроенья в строку.  
На бессловно усиленной тяге  
я любовь от пустот берегу.  
От банальных и глупых вступлений,  
от чужих обесточенных фраз - 
очевидных для всех - построений,
для двоих, посвящённых, для нас.  

В тишине под шуршание мыши -  
на волне неозвученных форм -  
ты, родной, дуновение слышишь,  
пропустив изнеможенный фон.  
И царящие прежде привычки - 
не имея поддержки в словах -  
исчезают как сны-невелички,  
расползаясь смешком на губах, 

отряхнутся от сора суждений,  
озаглавят врачующей - тишь.  
И любовь - вдохновенно, как Феникс -  
заполощется крыльями... ишь,  
как легко ей без стаи, без сворки,  
без команд и без всплесков ума :  
если надо - уроки и порки,  
но как жить - диктовала б сама.  

В тишине отпадают коросты,  
обнажив эластичную ткань,  
и так внятно, печально и просто  
к мирной инь обращается янь...  
мне б стихами добраться до прозы,  
срифмовав ненаглядный и мой,  
всеми песнями выплакать слёзы,  
и обнять тебя всей тишиной.  

.

.