Бывает так: ты хочешь говорить, 
Но нет как будто слов уместных, нужных. 
Потянешь нежно из кудели нить 
Цветной строки, стремлению послушной 

И чувствуешь, что только Божий Дух 
Дает, на что бы ни было, способность. 
Настраивает, обостряет слух. 
И связывает быль и иллюзорность. 

Посмотришь в окна мокнущих домов, 
Там жизнь царит и не жалеет света, 
Где каждый как соцветие миров 
И образец готового сюжета. 

Вот видите, на первом этаже 
Пьёт кофеёк мужчина, курит трубку 
И, кажется, не ждёт Её уже, 
Свою зеленоглазую голубку. 

На выходных ходил он в ресторан 
Чтоб подработать. Там играл на скрипке. 
Седой, высокий, статный музыкант. 
Ему аккомпанировал с улыбкой 

Приятель (в прошлом мим, конферансье, 
Да попросту -- служитель Мельпомены. 
Шептали то, что в органах досье 
Есть на него)… Скажу вам откровенно: 
Они играли живо. Вдохновенье 

Давал им неутраченный талант 
И мастерства опора золотая. 
Потом «шабашку» складывал в сервант, 
Копил на серьги милой. Молодая. 

Она подарков вовсе и не ждёт, 
Но он об этом думать не желает… 
Пусть хватит всем от осени щедрот, 
От купленных серёжек и до рая.