.

.

*   *   *  
Вы слышали? - они звучали, открыв нам глубину и даль...  
парили музы в бальной зале. Играли Арфа и Рояль.  
Стремились чувствовать друг друга, как продолженье общих струн.  
Рояль и лучшая подруга. Она нежна, а он везун.  
Они как будто бы похожи - размер, педали, чистый звук.  
Что? - он немножечко моложе? - долой регистр чужих заслуг! -  
что вам известно про влеченье, где благодать - звучать вдвоём,  
где в каждой ноте - исцеленье, и нескончаемый подъём?..  

Начав мелодию - включались, в неё влеклись, за нею шли,  
потом - смеясь - объединялись  ( и тут ключами не шали!..),  
вели уверенно и звонко - хоть вальс, хоть искромётный джаз,  
хоть чунгачангу для ребёнка... -  нет невозможного для нас!!  
Хотели, пели, наслаждались, прельщались чувствами... Маня -  
всю душу  людям отдавали  в круженье  медленного дня.  
И там, в полёте фанаберий,  и истовом служенье муз -  
Рояль и Арфа дивно спелись, и свой оформили союз.  

Всё продолжалось очень мило - влеченье, звуки, лад, настрой.  
Ну да, влеченье подостыло - с уже не новою игрой,  
с - уже наскучившей - отдачей и чередой фальшивых нот...  
когда от этого не плачешь - ты не художник, ты банкрот.  
Померкли прежние мотивы, в парадной зале ждут аншлаг.  
Рояль и арфа вроде живы, но пик не вытянут никак.  
Не развиваться - вот ошибка, что пропускают впопыхах.  
По счастью - появилась Скрипка.  С их общим будущим в руках.  

*   *   *  
Взысканье свежести звучанья  -  влиянье сущности времён.  
Им  Дирижёр менял заданья :     мажор, минор, ты утомлён,  
ты занят личными делами, ты строишь мир простых вещей -  
но между мощными стволами сквозит прозрачностью ручей  
тотальной сути, вечной жизни, в которой нет банальных драм,  
не шлют приветов дешевизне, не ждут приватности от дам,  
не угрожают, не сопливят, не унижают, не сдают -  
и впереди покоя видят  -  душевных тонкостей приют.  
Среди намерений повесы должна струиться благодать -  
и Дирижёр находит пьесы, чтоб вышло Главное сказать.  

Вот отчего меняет ритмы  -  вселенски сыгранный настрой.  
Вот почему стремятся рифмы  -  переварьировать покрой.  
Вот почему мелькают лица, пересекаются пути...  

*   *   *  
тут всем пора перекреститься, и Скрипку  -  в фабулу ввести - 
с таким неслыханным звучаньем, нечеловеческой хандрой,  
призывно дышащим молчаньем,  и безмятежностью-сестрой  -  
что, как агнИца на закланье, душа готова взмыть и пасть,  
что недоступна пониманью  -  волшебной выволочки власть.  

Она - надежда Дирижёра, апгрейд звучанья старых пьес.  
Она - опасность форсмажора - там, где меняться - тёмный лес.  
Не каждый божий день улыбка,  и с грустью - около ничьей.  
Её зовут :    родные - Скрипкой,   а неродные - тоже ей.  
Она пришла к началу, села, взяла немножко точных нот -  
она назначена для дела,  когда с заданьем повезёт.  
Разобралась довольно скоро, давала трепетную жаль,  
и с мыслью подыграть партнёрам - влюбилась в лучшего. В Рояль.  

Могла ли Скрипка стать подругой...  вот погремушки, например?.. -  
у Вас, рассказчик, с мозгом туго! - ей может быть как раз премьер,  
но никогда - девятый слева, что завершает третий ряд.  
Где песнь заводит королева - все кроме царственных - молчат.  
Рояль и Скрипка...   с новой силой двоим откликнулся оркестр.  
Она его боготворила.   Он тоже - не без пылких мест.  
Друг друга слыша в тонком спектре, тянулись фибрами пустот...  

*   *   *  
а Арфа, превратившись в некто, считала что расклад не тот.  

Она любила как умела.   Ей подпевал её Рояль.  
Она солировала смело  -  любви гармонии не жаль.  
Они так долго были вместе, у них так много общих пьес,  
что извивается в протесте  -   любой намёк остаться без.  
У них - совместные полёты,   у них - простроены ряды,  
опочивальня - это что-то,   на Адриатике следы,  
уменье промолчать не ссорясь, с утра яичницу взболтать,  
и про пузцо поднять историй  -  когда возьмётся панцирь жать.  

Он ей достался не задаром,  не за понюх,  не на фу-фу.  
Когда-то брызгал скипидаром на сочинённую строфу.  
Но только стал играть потише и наконец умерил нрав -  
как вновь кому-то фуги пишет, и не считает что неправ.  
Пардон.  Она-то так считает.  Она умеет подсчитать.  
Пускай со Скрипкою растает, помягче будет собирать.  
Премьер сподручней виноватый, подвластней чем любой другой -  
тогда и клавиши из ваты,  и коньячок-с недорогой.  

Не трогай, пришлая царевна, того что сроду не твоё.  
Он - мой герой, когда не Плевны ( и там встречается бабьё?..).  
Лиса ты, Скрипка или фея - я всё равно тебе скажу :  
я может ныть и не умею,  но раму - всяко обнажу -  
для куражу,  для позолоты,  для аппетиту-красоты!..  
колки - не новые колготы,  их подтянуть...  -  да вся и ты.  
Ты надорвёшься быть полезной, когда освоишься звездой...  

*    *    *  
но все резоны из железа  -  для Скрипки знались ерундой :  

другой язык,  другие трели,  мой - посложнее звукоряд,  
вон снова в зале обомлели,  и о Рояле говорят.  
Другой концерт - другие песни,  в другие кущи несть огня.  
И тем рулады интересней, что все прекрасны для меня.  
Любовь звучит. Как это много, как заполняет смыслом мир! - 
сама могу смычком потрогать, и молоточком - мой кумир.  
Звучу с Роялем на оркестре, душа звучит - любовью в ней,  
и абсолютно неизвестно,  какой из замыслов сильней.  

Мне объявили - шейся, мойся, седьмой подъезд, сегодня в пять -  
за торт и чай не беспокойся,  но только вздумай прогулять! -  
взгляни с надеждой в партитуры, с мольбой - в Роялевы глаза.  
Надежды живы,  ноты - дуры,  я сражена,  но тоже за.  
Меня сюда привёл за хлястик всё расписавший Дирижёр.  
Он вообще по этой части  -  иди, гляди на светофор -  
как станет лампочка зелёной, а красный скроется во тьму -  
так и окажешься влюблённой, клянясь Роялю своему.  

У Главного - свои причины, свои расклады на концерт.  
Он очень против мертвечины общественно раздутых черт.  
Он ввёл меня для новой песни, и строго наказал любить.  
А я стараюсь  -  хоть я тресни...  -  и не подумаю сканить.  
Я не в едином с Арфой поле,  я не в её житьё-бытье,  
я в жёстких правилах - в неволе, рабыней в мёртвом корабле.  
Не преступлю твоей дороги,  но и своей не уступлю -  
душа - к ответу,  в боты - ноги,  и ключ на запуск - кораблю.  

*   *   *  
Рояль до этого момента мог только с болью говорить :  
он выбирал из инструментов  -  а надо выбрать способ жить.  
А впрочем пусть  -  ему виднее, какой концерт играть вперёд -  
он больше к Арфе тяготеет, иль больше Скрипке повезёт.  
Его бы воля  -  он бы прежний  -  утюжил свой репертуар,  
играл как знает с Арфой нежной, а Скрипке б шансов не давал :  
скрипичный стон не перерубит - другими спряденную нить,  
как раньше было - так и будет,  и прекращайте разводить.  

Он в новой пьесе постарался  -  и Скрипке в тон не отвечал.  
Индифферентнейшим остался, под лак насупившись - молчал.  
Схватил леща от Дирижёра,  да почитай не одного -  
подумайте, премьера скоро, а он молчит - и ничего...  
нахохлился, закрылся, сдулся, но твёрдо помнил свой обет :  
какие трели ни найдутся  -  всегда в отказ, и только нет! -  
чтоб Скрипка закатала эфы  губозакаточным кольцом,  
а обертоны - не помеха - глупцу бодриться молодцом.  

Но нам не надо думать лишку  -  где заправляет Дирижёр.  
Мы перед Главным - все мальчишки ( девчонки тоже, что за спор!..).  
Нам всем распишут партитуры,  пошлют - как свет по проводам.  
Где будут главные фигуры...   решать не нам?..   -  примите дам!..  
Любить и помнить.  Знать и строить.  Облегчить душу, и творить.  
Лелеять главного героя.  От сердца к сердцу говорить.  
Змеится галерея чисел.  Я  брошу бычить,  стану жить.  
И от меня чуть-чуть зависит  -  какой мелодии служить.  

.

.