.

.

.

...к ней доносился едкий смрад  
   под  груду  колкого  металла...  

в мученьях, пятый день подряд,  
на свалке Книжка изнывала.  
Привыкнув к ласковым рукам,  
пятну рассеянного света,  
она любовь дарила вам -  
то в виде пафосных сонетов,  
то в строчках искушённых драм,  
то пасторалью, то интригой -  
введя то юношей, то дам -  
в то царство, что зовётся Книгой.  

Она припомнить не могла,  
кто подсуропил с чашкой кофе...  
ах, эти прошлые дела! -  
в обложку ссыпанные крохи  
прошедших в неге юных дней,  
заплывших после паутиной,  
и вот теперь - пора теней,  
частей, кистей и мертвечины.  

Она не знала, кто обрёк  
её на стыдные страданья.  
Зачем любовный огонёк  
потушен смертным в назиданье.  
Зачем её весёлый смех  
и поучительные речи  
сменились яростью утех  
тех кто не хаживал навстречу  

любви, проникшей под обрез  
и поселившейся в страницах,  
вещавшей с поводом и без  
во всех тонах и многих лицах.  
Крысиных армий вороньё  
теперь над буквами колдует,  
а в притчи нежные её  
неделикатный ветер дует.  

Неделя скоро... я жива,  
когда потеряны листочки,  
когда волшебные слова  
когтями вырваны из строчки? -  
что было плохо, что не так,  
что я кому не отдавала? -  
кофейный след такой пустяк,  
мне до него и дела мало! -  

тисненье, пёрышко, цветок -  
я это тщательно хранила,  
и чтицы звонкий голосок  
так легкомысленно любила.  
К кому в отчаянье взывать? -  
во мне торчат напильник с вилкой,  
а вся помоечная рать  
увлечена свиньёй-копилкой.  
Я всё равно не поняла -  
кто так жестоко насмеялся?..  

...сместив  баланс  добра  и  зла,  
   анчутка  к плАчу  глух остался...  

.

.