Две тысячи тридцатый год,
в однушке маленькой живёт
Иван Иваныч с экссоветской тёщей,
с тоскливо смотрящей женой,
она не может быть иной,
и сын у них запуганный и тощий.

Их быт не радостен и сер:
есть на ботинках шагомер,
на нос и рот у них поставлен датчик,
вдохнутый воздуха объём,
обложен намертво рублём,
за каждый кубометр налог назначен.

В углу играет сын, с котом,
который ловит бантик ртом
и все молчат, как будто в Мавзолее.
Налог введён на разговор,
чтоб не болтать, в стране кто вор
и кто там Украину одолеет.

Иваныч в ванную зашёл
и стало вдруг нехорошо,
на воду мыльную он с отвращеньем смотрит:
помылась в ней уж вся семья
и грязь на ванне по краям -
налог на воду всю "малину" портит...

На ужин - "Магаданский" хлеб,
его попробовал ты где б?
А вот на завтрак будет "Соловецкий"...
В деревню, может быть, махнуть,
землянку вырыть, отдохнуть
и книжку почитать про быт советский....

Идут мозги наперекос,
писать пора уже донос -
прописана давно законом норма.
Одолевает душу страх,
коль на тебя напишут - швах!
Попробуешь госдеповского корма...

Есть в унитазе каломер,
ведь мы, Европе не в пример,
леса - под корень, выкачали недра.
И вышел новенький указ:
кто больше сходит в унитаз,
бумагой премирован будет щедро.

Страной давненько правит вор,
казну всю спрятал за бугор,
зарплату выдаёт железный робот.
- Так жизнь на свете тяжело,
хотя бы час без кандалов, -
под одеялом ночью слышен ропот.

Но вдруг звонок раздался в дверь,
тут испугался Рыжий зверь -
хозяева налог не заплатили!
Нырнул он шустро под кровать:
- Ой, ой, не смейте открывать!
В том месяце весь хвост мне открутили...

Пришёл открыть к двери Сашок.
Ребёнок знает хорошо:
в России под охраной стало детство.
Есть "материнский капитал",
его Владимир Путин дал,
поможет перед долгом отвертеться.

Живёт народ глухонемой,
квартира кажется тюрьмой,
корзина-минимум для всех в ассортименте.
Положен им для счастья труд,
ещё до пенсии помрут,
но только президент в стране бессмертен!

И только вечен Мавзолей,
с ним всем живётся веселей,
там ощущение есть вечного покоя.
На страже Сталин у стены,
Ильич рассказывает сны
и что же будет, коль его закроют?