Глава одиннадцатая Марсиане

Плывут по небу розовые гряды,
под утро накативших, облаков.
В просветах тёмно-синих их громады
корабль крылатый, как из детских снов.
Корабль, залитый солнцем, трёхмачтовый,
как золотистый жук черноголовый,
три пары острых крыльев на боках,
парит в своей стихии, в небесах.

Прорезав облака, он опустился,
над полем всей громадою навис,
включил винты на мачтах, примарсился
и трапы опустил на почву, вниз.
И марсиане – тонкие фигурки –
шлем, как яйцо, серебряная куртка,
по лестницам, по кактусам бегут,
в руках они оружие несут.

А Гусев хмурый ждал у аппарата.
И маузер на взводе, как всегда.
Глядел, как марсианские солдаты
построились поодаль в два ряда
и на руке держали дулом ружья.
«Совсем, как бабы! Даже много хуже!–
на это глядя, Гусев проворчал.-
Никто из них винтовку не держал»!

Лось, на груди сложив спокойно руки,
с улыбкой ждал прибытия гостей
Последним с корабля сошёл без звука.
в халате чёрном, словно чародей,
голуболицый, старый марсианин.
Весь череп в шишках, словно был изранен.
На Гусеве свой взор остановил.
Затем с одним лишь Лосем говорил.

Он руку поднял с рукавом широким
и тонким, птичьим голосом сказал:
«Талцетл», и снова голосом высоким,
сказав «Талцетл», на небо указал.
«Земля,– промолвил Лось членораздельно.
«Земля,– тот по слогам сказал отдельным.
Затем на солнце рукавом махнул –
«Соацр» протяжно слово протянул.

Потом на почву показал и тут же
как будто шар руками обхватил:
Промолвил «Тума», а затем, не хуже
названье «человек» он объяснил:
На Лося, на себя и на солдата
он строго указал, как на собрата,
и слово «Шохо» чётко произнёс.
Потом он много слов до них донёс.

И к Лосю подошёл и очень важно
коснулся безымянным пальцем лба.
Лось процедуру выдержал отважно
и голову нагнул в ответ едва.
И Гусев длинный палец не отринул,
но после козырёк на лоб надвинул.
И пробурчал: «Ну, что ни говори,
а мы для них почти что дикари»!

А марсианин мелкими шагами
неспешно к аппарату подошёл.
он с широко открытыми глазами
у аппарата пять минут провёл.
Смотрел сначала с явным удивленьем.
Затем оно сменилось восхищеньем:
он понял принцип, осознал его,
и стало чудо ясным для него.

Всплеснув руками, быстро повернулся
и стал солдатам что-то говорить.
Затем руками к небу потянулся,
ладони стиснув, знаки стал творить.
«Ану!– ему солдаты отвечали.
И слово троекратно прокричали.
Тогда на лоб он положил ладонь
Пылал во взоре радости огонь.

И прямо к Лосю с речью обратился.
«Ану угара шохо,– он сказал,–
дация Тума,– и остановился,–
ра гео Талцетл,– тут же продолжал.
Закрыв глаза рукою, поклонился.
Казалось, он от радости светился.
Позвал солдата, нож у парня взял
и на обшивке тут же начертал

яйцо, над ним из ткани, вроде, крышу,
солдата рядом. Гусев пояснил:
«Нам этот знатный дядя, как я вижу,
охрану аппарата предложил.
Он аппарат накрыть палаткой хочет,
охрану учредить и днём и ночью.
Но только люки наши без замков.
хватай, тащи, что хошь, и будь таков»!

«Ах, Алексей Иваныч, в самом деле,
пора бы бросить дурака валять!–
промолвил Лось.– Когда б они хотели,
могли бы силой всё себе забрать».
С большим вниманьем слушал марсианин,
их разговор. Он ждал с одним желаньем
на предложенье получить ответ –
скорей от них услышать да, чем нет.

Лось показал руками, что согласен
оставить под охраной аппарат.
Дальнейший ход вполне ему был ясен.
Он понимал, что нет пути назад.
А марсианин взял свисток и свистнул.
Корабль ответил точно тем же свистом.
На борт их марсианин пригласил.
И жестами, и, что-то говорил.

Солдаты не спеша их окружили.
А Гусев мимо них прошёл, и в люк.
Взял два мешка с бельём, что отложили.
«На всякий случай, пригодится вдруг»!
Люк завинтил и указал солдатам:
«Сюда для вас дороги нет, ребята!
Не то, перестреляю подлецов»!
И сделал очень страшное лицо.

Следили марсиане изумлённо
за всем, что делал этот человек.
«Ну, Алексей Иваныч, окрылено
промолвил Лось.– Запомнится навек
и это утро, и грядущий вечер:
произошла немыслимая встреча!
Мы гости или пленники – вперёд!
Планета Марс нас ныне в гости ждёт»!

Мешок он вскинул на плечо, и оба
пошли они к большому кораблю.
На мачтах корабля проснулись снова
винты подъёма – радостно поют.
Приопустились маховые крылья.
Ещё не веря, что столкнулись с былью,
Лось с Гусевым по лестнице взошли.
Что ждет за облаками их, вдали?