Нас, подняв с четверенек, слова говорить

обучали, от хворей лечили разных,
объясняли, как есть и что пить и с кем жить,
что полезно для нас, что опасно.

На уроках давали задачи решать
про бассейн, про штаны Пифагора,
про бином от Ньютона и как нам писать
«не» и «ни», и чтоб не на скрижалях забора.

Нам внушали вот так и этак, - и пешком
и верхом, на буксире, даст Бог - на крыло,
нас учили всегда избегать дураков,
различать вразумляли добро где и зло.


Призывали учиться, работать, в солдаты.
И все это – легко, возмущенно, крикливо,
и все это – allegro, andante и очень legato,
и что жизнь – поле битвы плели особливо.

Крылья мельниц просили менять на уют,

намекали при этом не снашивать сердце, -

наплевать, мы платили любовью. Теперь подают

нам. Мы тратились щедро, но нечем согреться.


Нас вели к пониманью вещей и вправляли мозги,

объясняли основы основ. Лишь в науке
быть счастливыми нам не вдолбили ни зги.

Жизнь и смерть – мотылек, что на руку

сел случайно. В том счастье людское, не крысье.

Потому я теперь и лечу, не касаясь земли,

иноходцем-мустангом, галопом и рысью,

в ожидании радостном осенью солнечной выси,

наводить переправы и жечь за собой корабли.