3.Отчаянье

День за днём ожидал её Марк на холме понапрасну.
И курил на скамье, и сходил он с ума от тревоги.
День на пятый, спустился с холма на лесную дорогу.
Ту, что в роще кленовой к древне вела безопасно.
Марк на почту зашёл и спросил для него нет ли писем.
И почтмейстер-старик, как не раз, отвечал: «Письма пишут»!
А потом осторожно спросил его Марк, может слышал
тот фамилию Данверс в округе. Недолго тот мыслил,
а потом головой покачал и промолвил, печально:
«Нет, такое семейство в округе у нас не встречалось»!

«А, скажите, в деревне на днях хоронили кого-то?–
Марк спросил. «Нет,– ответил почтмейстер, покуда все живы.
Мы живём неспеша, и особенно нет торопливых.
Так что похорон не было в наших краях больше года».
Марк на холм приходил каждый день. Вот и отпуск окончен.
Но в глубинах души он теперь окончательно понял.
что её потерял, что для встреч существуют препоны,
что отныне она не придёт, пусть желала бы очень.
По деревне бродил он: «Возможно почтмейстер ошибся»!
Но последней надежды в напрасных расспросах лишился.

И октябрь наступил. Марк вернулся из отпуска в город.
Дома вёл себя так, будто в жизни их всё неизменно.
В отношениях с Анной был ласковым мужем, примерным.
Но, увидев его, поняла Анна видимо что-то.
И хотя ни о чём она Марка тогда не спросила,
с каждым днём и неделей задумчивей всё становилась,
всё отчётливей страх, что в глазах её милых таился,
словно тайну от мира она одиноко хранила.
В воскресенья за город для отдыха Марка выбирался.
Он часами сидел на холме, всё припомнить старался.

Я здесь видела кролика позавчера, а оленя
повидала вчера, вас – сегодня, в такое же время».

В ноябре Анна, как-то, уехала в город по делу.
Марк на даче скучал. Дождь висел над холмом и над лесом.
Вспомнил, прошлой зимой собирали они с интересом
пазлы яркие. Анна картину сложила умело.
Марк за ними полез на чердак. Как-никак развлеченье.
«Чтоб отвлечься от мыслей о Джулии, слажу картину,–
думал он.– В тех коробках они, лишь сотру паутину»!
Стал он пазлы искать, да найти не успел – огорченье:
с чердака он столкнул чемодан, виды видевший, старый.
Тот свалился на пол и раскрылся совсем от удара.

Марк склонился над ним, чтоб закрыть и поставить на место.
Чемодан этот – добрый знакомый, с ним Анна явилась
на квартирку, что сняли они, в дни когда поженились.
И вошла, как жена молодая, вчера лишь невеста.
Закрывала его и от мужа в секрете держала.
И смеясь говорила, что каждая женщина может
кое-что по секрету от мужа хранить осторожно.
И всегда чемодан на замок от него запирала.
Но замок заржавел и раскрылся сейчас от удара.
Марк защёлкнуть хотел, только что-то его удержало.

Из под крышки торчал край нарядного белого платья.
В ткани было для Марка знакомое что-то до боли!
Ведь такой материал он недавно лишь видел на воле!
Как из пены морской, как из снега – из хлопьев летящих!
Поднял крышку достал его. Руки преступно дрожали.
Да, похоже на хлопья летящего белого снега.
Осторожно свернув, положил в чемодан без помехи.
И отнёс на чердак, где забытые вещи лежали.

Я здесь видела кролика позавчера, а оленя
повидала вчера, вас – сегодня, в такое же время».

(продолжение следует)