.

.

.

Я смотрел на тебя из окошка,  
а внутри ощущал пустоту :  
моё сердце, мурлычащей кошкой,  
оставалось лелеять мечту -   
согревать твои тонкие пальцы,  
обнимать огорчённый мирок...  
я бы не был по жизни скитальцем -  
если б я им довериться смог.  

Поезд медленно полз от вокзала,  
перепутав надежду с тоской.  
Моё сердце с тобой не скучало -  
нет, оно наслаждалось с тобой! -  
а сухой бессердечный остаток  
устремлялся в чужие края.  
Сохрани моё сердце, не плакай,  
дрессировщица кошек моя.  

Приручи одичавшего зверя,  
укроти ошалевшю грусть -  
я вам с сердцем когда-то поверю,  
передумаю жизнь, и вернусь.  
А пока я страдаю на стыках -  
не смягчающей боль пустотой,  
и моё бессердечное лихо  
зубоскалит над пишущим мной.  

Но с годами мне верно наскучит  
дискотечно-беспечный оскал.  
Я пойму, что по весям и кручам -  
я всю жизнь своё сердце искал.  
Ты же встретишь меня на перроне,  
образумив любовью беду?.. -  
я всё понял, я правда всё понял...  
ещё в том предотъездном году.   

Застучавшие всуе колёса  
начинали привычный разгон.  
Кинул вас безо всякого спроса -  
прозябать на простывший перрон.  
И потом, на любом перегоне,  
при любом из попутных ветров -  
я вас вновь вспоминал на перроне,  
но покаяться был не готов.  

Бессердечность не то чтобы грузом -  
пустотой прожигала строку.  
Измотали вопросы-обузы  
на мужском неспокойном веку.  
И - как в главную божию милость,  
как в восторг, прогоняющий страх -  
верю, сердце моё не отбилось,  
а находится в нужных руках.  

Значит можно к нему возвращаться,  
значит точно известно - куда,  
и со временем могут меняться  
неизменные нет или да? -  
только бы за вагонным окошком  
череды, отряхающей прах,  
увидать дрессировщицу кошек  
с говорящим питомцем в руках.

Я бы больше не пел про закаты,  
про природы и шелест дождя.  
Я бы просто вернулся куда-то,  
повзрослевшим к любимым сойдя.  
И дай бог чтоб ждала, невредима -  
наскучавшимся, мудрым, живым -  
пропуская несущихся мимо -   
моя женщина с сердцем моим.  

.

.