Диптих

Апрель. Теряет ширь молОх-война
с "арийцами". В далёком сорок пятом.
Столица Зла уже обречена.
Идёт последний бой с врагом заклятым.

В России – тишина. Цвела сирень.
И так мечталось! Не бывало лучше...
Ещё румянец грёз не посерел
под тенью обложной родимой тучи.

Но той весною знали: победим.
Не всем же улететь в посмертных дымках!
Тогда был плач седых по молодым,
а ныне – как и дОлжно на поминках.

Но не забыты страшные года,
что вОронами память облетели.
Последние из спасших мир тогда
уходят в мир иной в своей постели...

В апреле отключаюсь я. Жена
меня корит, что медлю я с ответом...
Уж сколько лет, как кончилась Война,
но каждый год мне чудится, что в этом...

* * *
Глубинная память хранит это время,
иным временам не чета, –
когда суета обращается в бремя,
а в духе сквозит нищета.

Ранимая скорбной, неслышною думой
о раннем покое бойцов,
нас память выводит тропою угрюмой
к безвестным могилам отцов.

Они той порою себя не щадили
и в страшных боях полегли,
но души их путь в небесах завершили,
как в память о них – журавли.

А речь орденов или планок-полосок,
что в праздник идут седине,
звучит и поныне: она – отголосок
боёв в жесточайшей войне.

И пусть той порой не рождён был ещё ты,
пробился в тузы да киты,
великое время, забыв про расчёты,
почувствуешь в Праздник и ты.

Пройдут времена. Лихолетья и беды
ещё омрачат календарь...
Но время бесценной,
бессмертной Победы
останется светлым, как встарь.