Когда ночь спускается с неба, приходят мои сны в мальчишеских кедах.

Они приносят за пазухой запахи позднего лета, когда взрослые травы уже завяли. И, забыв о вечных проблемах, я иду по тем снами куда-то туда, где я свободен, не зажатый в стенах, куда никогда не придут поезда, не долетит самолет. Где лето - навсегда и растут одуванчики... Где ходит маятник, но время стоит... Где болят только колени, а сердце не болит.

В тех краях, где звезды не гаснут, где стареть не время, мои сны в мальчишеских кедах подчиняют себе все поля и ветры.

Там какой-то нелепый ученый вывел формулу счастья... Хотя она не нужна, потому что счастье там - всегда. Оно - в ее «неожиданном» взгляде, в плеске сердца и речной волны, в свете солнца и в шепоте дождя, оно блуждает среди простых акаций и пахнет «цэрсыками» ...

Календарь там только отрывной и в нем всегда - «июль».

И вечером домой ждет мама, а не криминальные новости и сводки с фронта. И нам всем не больше двенадцати лет, и там всегда пахнет пирожками.

Там нет страха и смерти. И нет памяти! А кому нужна память?

Там - поля и луга, ручьи, леса и горы. Там старый дом у реки, где, зарывшись в белый песок носом, на привязи дремлет лодка... И кот лежит на дровяном cтосе с горячим от солнца бархатным боком... И тягучий, как смола, пустой и длинный вечер, и купаются мухи в кувшине с молоком, и между рамами окон краснеет калина... и во дворе сладко пахнет скошенной мятой.

Посмотрю - тяжелеют от влаги ресницы. Вдруг понимаю, что все истины мира - простые. Как из белой бумаги.

Там – мои сны в мальчишеских кедах. А за футбольными воротами растут одуванчики. Травы еще не завяли. Там – эпоха детства и я там – ребенок!

P. S.

«А знаешь, все еще будет…»

- Вероника Тушнова

Будет еще одна жизнь, 

горы прочитанных книг, 

стол будет полон, и джинн
виски устанет носить.
И заоконный пейзаж
будет и шелест молвы.
Время – гений пропаж
напомнит величье травы.

Будут волшебные сны,

и беспокойная дрожь,

кружево тропок лесных,

самбу танцующий дождь,

мокрой листвы маета,

и поцелуй невзначай,

тяга мечтать и летать,

вселенскою будет печаль.

Яд будет льстивых фраз

и неожиданный гнев,

больно будет не раз,

хриплым будет напев.

Будет тепло руки,

ласк будет жаркий рай,

страхи будут легки,

честною - жизнь-игра.

И для любви дотемна
будет планета мала.
И продолжением сна

теплая будет зола.
Девственным будет лист,
прошлым - клеймо и печать.
Будут Бетховен и Битлз 

вечно синхронно звучать.

Будет и неба высь,

что обжигает нутро,

ложе степной травы

будет, объятья ветров.

Будет спасительным свет

лампы в глухой ночи.

заблудший найдет ответ,

и запоют сычи.

Будут русалки парить
в койку будут нырять.
Вещи начнут говорить,
можно их будет понять.

Будет согласен мир,

коротко скажет – Да!

Будет волшебный миг, -

сгинет вокруг беда.

Женщины будут еще,

дети и внуки, друзья.

Будет ненужным – расчет,

доброю будет стезя.

Солнце горетьв глазах

будет и лун фонари,

поздно будет назад,

любимая скажет – Не ври!

Будет спасительным чай,
будет дырявым карман.

Радость будет молчать,

первым последний стакан.
Будет и совесть - палач
острый топор занесет.
Будут стихи, словно плач,
музе вспорют живот
критики и хлюсты.
Будут случайные дни,
будут заботы просты,

ямы будут и пни.
Будет вопрос в тишине, -
непостижимая суть, -
жить ежедневно во сне
или - готовясь уснуть?


Буду Судьбу я смешить,
ложь во спасенье продля, -
будет еще одна жизнь.
Будет! Увы - не моя.