Маме

Снежный холмик подрос.
Я стою здесь давно.
Мама! Сверху – мороз
и почти что темно.

Но темнее – тебе,
и тебе – холодней,
и навеки в судьбе
только ночи, без дней.

Помню, в детстве вторым
одеялом меня
согревала, укрыв.
А себе? – Простыня!

Ты вставала к плите
в предрассветную рань.
Не будя, в темноте,
мою штопала рвань.

Не вернул тебе долг
за святые дела –
что я вырасти смог...
Что меня подняла.

Знаю, встретимся мы
там, куда ты ушла,–
в мире подлинной тьмы,
без добра и без зла.

И в неведомый миг
к своему багажу
я большой пуховик
для тебя положу.

Принесу не свечу
и не бра на двоих.
Нашу тьму освещу,
взяв свой солнечный стих!