Помню лето без дождей, вкруг Москвы леса горели

И палату иногда заполнял зловонный дым.

Было больно, и дышать получалось еле-еле.

Не хотелось умирать, был я слишком молодым.

Как я сладко засыпал! Как в Фирсановке, малышкой!

Ах, безоблачная даль! Так прохладно и легко!

Сорок градусов в тени, сорок два под левой мышкой,

Хрип, тоска, одышка, боль- всё осталось далеко.

Припев

Как прекрасен был тот сон, прекращающий мученья,

Ах, зачем, ах зачем, пробуждений злая боль?

Уходи, медсестра, прекрати своё ты бденье

И уснуть навсегда мне, пожалуйста, позволь!

Но жена опухших век трое суток не смыкала,

Говорила про детей ,не давала мне уйти.

В губы синие мои кислородный шланг совала

И на улицы Москвы возвращала с пол-пути.

Мне теперь уж не понять, что случалося со мною.

Был виною крепкий сон или лишний кислород?

Но парил я в вышине над красавицей Москвою,

Забытьём освобождён от страданий и забот.

Припев.

Так прекрасны эти сны, так досадны пробужденья.

Почему ,почему длим страданий хоровод?

Почему на земле ценим каждое мгновенье,

И живём, и живём, всё дряхлея каждый год?

Ты спасла меня, мой друг, и не раз ещё спасала.

Хорошо бы –задремать в нашей комнатке, в Москве,

И проснуться в небесах, и начать бы жить сначала,

И с тобою невзначай повстречаться в синеве.

Мы б припомнили с тобой ненадёжность жизни бренной,

Суматоху трудных дней, одиночество ночей,

Госпитальную тоску в неподвижности смиренной,

Отпевание друзей и мерцание свечей.

Припев.

Так прекрасен этот сон, так чудесно пробужденье!

Почему ,почему длим страданий хоровод?

Почему на земле ценим каждое мгновенье,

И живём, и живём, всё дряхлея каждый год?