Стихи не мои. О семейной реликвии, которую украли. Концовки нет.  Был здесь недолго автор Юра Нижник. Попросил отредактировать его текст. Мы переписывались по электронной почте, телефонами не обменялись. Он не женат, одинок. В последнее время перестал выходить на связь. По случаю Дня Победы решил выставить его стихи. Текст длинный.

Всю жизнь коробочка простая

Хранила память о былом -

Монета (нет, не золотая)

Достоинством рупь серебром

На ней был профиль Николая

С обратной стороны орёл

Потертая, но дорогая -

Не в магазине приобрёл.

От прадеда наследство это

Один лишь рупь и ничего,

Но силы было в той монете

Предвосхитить не мог никто

Её история глубока

И я рассказ начну тут свой

А, ты послушай без упрёка

И рассуди кто тут герой

О прадеде одно лишь знаю

"Георгия" был кавалер

И не в тылу сидел, не с краю

Четыре крестика. Поверь!

И за труды свои за веру

Из рук Владыки получил

Тот рупь заветный. Я уверен

Он той монетой дорожил

Передавая по наследству

Монету словно талисман,

Она познала столько бедствий...

И вот теперь я, мальчуган

Держу в руках отца подарок

Не просто дар, а оберег

И я скажу вам без помарок

Был горд, как личность, человек!

Умом невинного ребенка

И с дедом, с прадедом, с отцом

Я, крохотный еще мальчонка,

Шагал серьезным мужичком

И хоть дедов своих не знаю -

Война безжалостной была,

Но рупь тот в кулачке сжимаю -

Моя ответственность пришла.

Монета повидала много

И, если б говорить могла,

Поведала бы в монологе

Как жизнь отцу не раз спасла.

Отец в семье был самый младший
И с подростковых юных лет
Открытым был, не врал, отважный
И сдачу мог влепить в ответ
На поле с братьями трудился
Примером был, не баловал
В ночном с конями веселился.
На балалайке так играл
Заслушивались даже черти,
К наукам тяга, спорт любил
Он не боялся даже смерти
И дед его боготворил.
И за стремление к учебе
Спасибо сельскому главе
(К ремёслам был отец способен)
Направил в город на Неве

Душа мириться не хотела,
Но головой дед понимал
Отцу отъезд для пользы дела
И, поразмыслив, в дом позвал:
«Послушай, сын, живи достойно
Фамилию не запятнай
Не паникуй, вникай достойно
И нас, родных, не забывай.»
И дед с такими вот словами
Тот царский рупь отцу даёт
Уже тогда и не деньгами
Монета эта знала счёт:
«Вот, Николай, финансы наши
Ты – Николай. Он тёзка твой,
Когда вдруг опустеет чаша
Он подсобит. Почти святой.
Он деда твоего по жизни
Спасал от гибели и бед
И я свой долг отдал Отчизне,
Не попадая в лазарет.
Теперь настало твоё время
Поверь ты с ним не пропадёшь
Годами спробована тема...
Мы будем ждать когда придешь»
Отец в котомку рупь запрятал
И с дедом крепко обнялись
Какая это была дата?
Теплынь была тогда кажись.

Маячил горизонт кровавый
Годов тяжелых чехарда
Не знали, что у переправы
Они простились навсегда
И с той серебряной монетой
Отец (вот громко б не сказать),
Набравшись жизненных советов
Поехал Питер покорять
Смеялся он: "Учёным буду"
Всё это было до войны
Цветущий и широкогрудый
Мужчина молодой страны.

Он поступил, не затерялся
Учеба шла, в трудах взрослел
Эх, юность! Было... увлекался,
Но рупь отцовский не проел


Война! Все сразу изменила
Никто ее не ожидал
Она теперь людей учила
И каждый ей зачет сдавал


Отец на крышах Ленинграда
Гасил пожары по ночам
И стратостаты в дни блокады
Тянул с другими по дворам
Он за водой к Неве спускался
Для раненых и стариков,
На Пискаревское таскался -
Возил на санках мертвецов
С саперами взрывал он землю
Промерзшую - почти бетон
За это не давали премий,
Хотя б немного макарон


По взрослому хлебнули дети
Однажды взрыв, шестой этаж
Как будто ураганный ветер
Волною вышибло. Шабаш!
Отец летел и мог разбиться,
Но спас сугроб, а может рупь,
Но может кто и удивится
Даже царапины ничуть

А в день, когда паек подняли,
Водитель каждый в газ топил
(По Ладоге машины гнали)
Детей переправляли в тыл
Один снаряд попал прицельно
Машина ЗиС под лед пошла
Вода холодная смертельно
Детей немало забрала
Но не остался в той полыньи -
Отца оттуда рупь достал.
Ведь стопроцентная кончина
Тот день не раз он вспоминал

Оставшихся в живых мальчишек
Балтийский флот от всей души
Кормил тушенкой тех худышек
По "флотски" - даже беляши
Отец всю жизнь еду ту помнил
И в макаронах дырки те
Из хлопчиков почти в две сотни
Попали в тыл к теплу, к еде
Десяток отощалых рожиц,
Но ложку отнимал (паёк)
Моряк бывалый, но надежный:
"Ты потерпи, не ешь, сынок"
Слезу утрет так незаметно
Отец потом всю жизнь его
Благодарил так беззаветно -
Откуда он мог знать всего.


А друг не смог терпеть, стал лопать
Хотелось только есть и жрать...
Последний вздох, последний шёпот,
Стеклянный неподвижный взгляд...
Детей теряли и без взрывов
Отец ему глаза закрыл
Обидно было и тоскливо
Он друга сам похоронил

У каждого своя дорога
Свой рок, судьба или удел
А, кто-то просто верил в бога
Просил, молился и терпел
Не детская крутилась дума
В мозгах у моего отца
В кармане рупь, всё та же сумма
И он не тело мертвеца

Тогда еще в блокадном граде
Он дал себе такой зарок
Потребовать в военкомате,
Чтобы в прицел увидеть мог
Кресты враждебные на крыльях,
Защитником для неба стать,
Немецкие бить эскадрильи,
Быстрей победу приближать

Мечта, родившаяся резко
В казарме Зимнего дворца,
Сбылась. Училище без сессий
И в восемнадцать лет отца
Наводчиком определили
В зенитный боевой расчет
На фронте все его ценили
В военный сорок пятый год
А, он, влюбленный в свою пушку
(Крушила дьявольски врага),
Ее лелеял, как девчушку, -
Была ему так дорога
И каждый май послевоенный
Отец "подругу" посещал
И на лафет ей несравненный
Букет цветов с почтеньем клал
Погладит молча, благодарно
И голову опустит вниз
Среди людей тут на бульваре
Он говорил себе: "Держись!"
И что-то шепчет своей милой
А "За отвагу" получил,
Когда немецкий винтокрылый
Фашистский "Фокке Вульф" подбил.

Гордился он медалью этой,
Что ему пушка принесла,
Хотя на кителе одетом
Звенели, как колокола,
За взятие столиц Европы
Награды повесомей той.
Берлин! Варшава! За окопы!..
Но к этой прикипел душой.

Дни вспоминая фронтовые,
Перебирал по именам
Навеки сердцу дорогие
Своих друзей-однополчан.
Не дотянули до Победы,
Погибли все, кто рядом был,
Он, даже словом не задетый,
Шел напролом, врага крушил.
Бойцы шутили оживленно
Между боями в перекур:
- Ты, Николай, заговорённый.
А, он отшучивался: "Дурь"

Тот самый рупь, что был в кармане,
Оберегал его от бед
А, может и сам Бог в охране
Был у отца. Но то секрет.
Секретов много еще было
Отец делиться не любил.
То поколение носило
В себе войну всю. До могил!

Однажды в школе наш учитель
Нам на уроке рассказал,
Что мой отец, как победитель,
Рейхстагу свой автограф дал:
"Идем домой" на стенах было
"Фашиста победили!" Всё!
Какая гордость охватила
Меня тогда ещё дитё.

Лишь легкая досада точит
Не лез с вопросами тогда –
Учитель может не захочет,
Отец был молчалив всегда.
Прошедшие войну не лгали
И не трепали языком
Страну без слова поднимали
Сейчас... не буду о плохом.

А в тот победный сорок пятый
Отец стремился в дом родной,
Чтоб окунуться в мир объятий
За переправою речной...
Но только тишина звенела
И ветер бодро обдувал
Труба печная лишь чернела
Там, где отцовский дом стоял.
Рупь дико в кулаке сжимая,
Пытался головой понять
В боях победу добывая,
Что же в обмен пришлось отдать

Оставшись круглой сиротою,
Стал думать, надо дальше жить.
Связать свою судьбу с Москвою?
Была возможность там пожить.
Но с мамкою вдвоем на Север
(Тогда и встретил он её),
Где расцветает летом клевер,
Решили ехать на житьё.

Худое непростое время
Послевоенные года
С паспортом была проблема,
Но поглавней была нужда
После войны разруха, голод
Все строить заново пришлось
Отец с его железной волей
И здесь свой вклад достойный внёс


На судно взяли командиром
Хотел трудиться на реке
И маме был ориентиром
От мест родимых вдалеке
Она, как ниточка к иголке,
Повсюду следом шла за ним
Трудились оба словно пчелки
Любили жизнь. И она им
Платила тою же монетой
Росло семейное гнездо
Без таинства и без секретов
Уютом было обжито

Имелись у отца награды,
И грамоты, и ордена,
И жили хоть и небогато,
Но вот родили пацана.
Теперь вот точно полноценной
Можно семью мою назвать.
Ведь я родился - драгоценный
Шучу, но хочется сказать
Родители меня любили
И я их в памяти храню
Обидно говорить, что были,
Но мысли грустные гоню

И вспоминается из детства
Воскресного денька фрагмент
В окошке солнце по соседству
Отец берет свой инструмент
И балалаечные струны
Так за душу меня берут
Хоть был еще совсем я юным,
Но переливы так влекут
Часами мог его я слушать
Да и не только я один
Глядела из воды горбуша
Вот жалко не было дельфин,
Но так лишь мужики шутили
Беззлобно и от всей души
Талант Андреича ценили:
"Тебе б в Большом, не здесь в глуши"

По жизни был отец солдатом

Приказы надо выполнять

А, если надо, то и с матом

Судьба не тетка и не мать

Пришлось однажды стать кассиром

Зарплату людям поздно нес

Зима. Февраль. Не до пломбиров.

Темнело и крепчал мороз

В портфеле тысяч восемнадцать

Не густо на текущий день

Но сумма, если разобраться,

Неизмерима для тех цен

По тем деньгам миллионером

Любой мог сразу в жизни стать...

Ножи. Вдвоем. Не инженеры

И требуют портфель отдать.

Отец отдал. Свободны руки.

Картину взвесил на глазок,

Припомнил ратные науки

И "инженерам" дал урок.

А, ножики трофеем стали,

Но мама в ужасе была,

Когда узнала все детали,

Отца ведь потерять могла.

"И впрямь монета дорогая", -

Крутила мама рупь в руке.

"Гляди ка он оберегает", -

И сильно сжала в кулаке.

А, папа крепко обнял маму.

Я вижу это, как сейчас,

Воспоминания упрямо

В тот день уносят каждый раз…