* * *

Сел писать стихо за жизнь
на скамейке под каштаном,
за одесский реализм
Дерибасовской, Фонтанной.

Где когда-то встретил Соню
видный Костя мореман,
где к бычкам гарнир фасоли
рапой солит океан.

Обмакнул усы в чернила
из бурачного закваса,
Муза листик отбелила
и на лбу морщинок массу.

Просветлён челом от мысли
опыт жизни изложить,
как депеша — перечисли
на известность заслужить .

Упакуем в лучшем виде,
издадим под крем-брюле.
Будут помнить о Давиде
даже звёзды на Кремле.

Призадумался, однако:
титул, званья не пустяк.
Ну, а ну, как выйдет бяка,
да прочтёт её дурак?

- Не пужайся, нет подвоха.
При деньгах и дурень царь.
Заплати, и скомороха
расцелует государь.