.

.

.

.

.

.

.Я в книге, как в песочнице, играю.

Еще чуть-чуть и позовут домой.

Светает.


Заумным словцом из кармана,

улыбку вспугнуть чтоб с лица,

заемную жизнь графомана

привычно веду. С утреца

тащу я ночные догадки

к вершинам словесных голгоф,

к мечте о Творце и обратно.

Потом запотевший "Smirnoff",

к которому сяду я, сгорбясь,

когда запылает закат,

поведает "urbi et orbi" *

и мне полный список утрат.

Но утром к столу, как к баръеру,

мечтая о близком Творце,

я сяду в надежде и вере

Догадку оставить в конце.

* - "городу и миру", т. е. во всеуслышанье.