(моей внучке)

Кто любит спокойных, а кто - окаянных,
сосед любит пиво, жена – зеркала. Свой обман
у всех! Я же в птичку с косичками страстно
влюблен и, надеюсь, у нас с ней роман.

И пусть недотрогой прослыла без шуток,
и бдит неусыпный родительский глаз,
запрета презрев ненавистные путы,
она прилетает ко мне уж не раз.

Я старше намного, (увы, что поделать),
но ей благодарен. Никак не усну,
пока на меня не посмотрят несмело
глазища ее. Я гитару возьму и струну

заставлю запеть, ожерелья, мониста
мы с ней разберем, погрызем шоколад,
чаи погоняем, обнимемся, свиста
не слыша осеннего. Ранний закат -

ничто, на медвежьих мы шкурах
валяемся, свечи зажжем, глядя в ночь,
капризная вечно, девчачья натура
вдруг скажет – Пора уже! – (мамина дочь!),

Мальчишечьи плечики, теплые ручки,
и в каждом глазу - добрый шмель
мохнатый, и пухлые тучки -
на губках, а голос - синичкина трель.

Наш возраст – один, и едины размеры,
она - балерина, а я лишь – гвардеец, солдат,
мы два лилипута, мы два Гулливера,
счастливо грызущие свой шоколад.

Один любит прачку, другой – королеву,
у каждого свой судьбоносный генплан,
вот я обожаю супругу, (ни шагу налево!),
но все ж у меня есть осенний роман.

И горло сжимает, и в сердце – обида,
я разнице в возрасте снова не рад,
когда появляется мамочка, видно,
опять улетает, лукавый свой взгляд

смиряя. А после визита девчонки
квартира вверх дном, и спокойствия нет…
Любви здесь секрет не особенно тонкий, -
у птички всего лишь невинных семь лет!