.

.

.

.

.

.

.

 Ветер, листья, дождь и пьяно пела осень,

за ненастье ливнями бокалы поднимала,
и за упокой травы, полей, и денно-нощно
зашивала клочья саваны былых туманов.

Грузною походкой бабье лето отступало,
и стихийно разбивало тучи мелкой дрожью,
раскидало лоскутами одеяла и цыплят считало
на небесном бронзо-бирюзовом ложе.

Словно бы невинный старый понедельник,
осень стихиально разжигала похороны лета...
Только лучик, солнечный бездельник,
(я надеюсь), вдругорядь простит ей это.

Осень и печаль, небесная усталость,
и покой холодный и беспечность лета,
небеса и хляби, тучи горькими слезами
от отчаянья кричит, как напоследок.

Но пока гуляет осень в высохшей малине,
чтобы лету горло замочить сухое,
ведь очередной прекрасной «половине» -
лето жить к зиме, к весне уходит.

P. S.
До потери пульса не напилась все же осень,
(впрочем, и мои вирши стихийные, увы, не очень!)