...И стало неответственно и гулко
от эха в коридорах головы.
Куда-то скрылись скованность и скука,
освободив простор для трын-травы.

А голоса слились и раздвоились,
лёд отчужденья раскололся вдрызг.
И те, кто до того за что-то злились,
оттаяли, как в душе тёплых брызг.

И ты добреешь, позабыв обиды,
и, как кому, но сам себе – кумир;
и обнимаешь ближних не для вида,
но чудится, что обнимаешь мир.

И, будто бы в особом измеренье
паришь, летишь неведомо куда...
О, почему приходит отрезвленье,
и почему проходит опьяненье,
и почему оно не навсегда?