Я оглушительной наполнен тишиной.
Подобен Далай Ламе.
Но моё сердце - туча пред грозой.
Прольюсь стихами...

***

Я хочу написать стихи,
да такие чтоб, как Есенин.
Стать пред милою на колени,
и читать для неё стихи.

Я хочу написать стихи,
и хочу, чтоб она читала.
Я хочу, чтоб она летала!
Её крылья - мои стихи.

Я хочу прочитать стихи,
их она для меня писала.
Пусть напишет ещё, мне мало!
Мои крылья – её стихи!

***

Я буду лечить твоё тело,
неправильно и неумело -
руками, губами, цветами,
своими простыми стихами…
И боль та, которая долго
терзала тебя чёрным волком,
утихнет в полуночном стоне,
оставив, ожёг на ладони.

Ты будешь лечить мою душу,
её причитания слушать,
глаза твои - ангел хранитель,
а сердце – любови обитель.
Тревоги в небесные дали
умчат белоснежные кони,
душа без волнений и боли
уснёт на любимой ладони…

***

Я не могу тобой напиться до рассвета,
Любовь моя безудержно щедра,
и звездопад – хорошая примета,
и ночь - нетороплива и мудра.

Я пью тебя, родная, страстно, жадно.
Пью, как росинку с земляничного листа.
Ты девственно чиста и так прохладна,
что до полудня пахнут свежестью уста...

***

Я считал свои купюры,
делал метки на стене.
Я считал свои купюры,
только их склевали куры,
не оставив мелочь мне.

Я подумал: «Всё прекрасно
на заоблачной луне!»
Я подумал: «Всё прекрасно!
Не напрасно всё и ясно!
Хорошо живётся мне!»

И потери - не потери,
их ваще, как будто нет!
Все потери – не потери!
Нет отравы для Сальери.
Не заряжен пистолет…

***

Флюгер.

Я просто так.
Ни для чего не предназначен.
Никак и никому не нужен я.
Лечу, гонимый ветром. Я беспечен,
решив попутные вопросы бытия.

***

Я – дым от непокорного костра,
а ты – неуловимая вода.
Сумеет ли надеждина сестра
любовь соединить нас навсегда?

Пока мы ждём и каждый нерв раним,
пока надежду трепетно храним,
не урони, и я не уроню
слова беды: Лама савахфани…*

*Последние слова Христа на кресте:
« Зачем ты меня покинул…»


***

Я бы, может, и кусал себе локти.
Я бы даже, укусил себе ухо,
если б память показала мне когти,
если б сердце моё не было глухо.

Как, обидев, ушёл? Нет, не помню.
И помочь бы, да нет – не помог ведь.
Я подобен мшелому камню,
предпочёл не любить и не помнить.

Кто-нибудь!! Поднимите мне веки!
Не могу шевелить даже пальцем!
Не хочу я быть камнем навеки!
Дайте мне, хоть больное, но сердце!

***

Я обращаюсь ко всем Музам и всем Лирам:
не оставляйте мою душу бить баклуши!
Мы с вами мазаны, родные, одним миром,
без вас я как дельфин на суше….

***

Я когда-то пойму, что стою на краю
старичком одиноким и лишним –
и тихонько уйду в золотую зарю,
и предстану пред Богом Всевышним.

Будут годы лететь бесшабашной стрелой,
унося в никуда мои строчки.
Даже внуки не вспомнят, что дед их шальной
сочинял про любовь и цветочки.

Но, однажды, покинув забот колею,
где-то между земными делами,
Вы раскройте, Друзья мои, книгу мою –
Я УШЁЛ,
но ОСТАЛСЯ Я С ВАМИ!