Шагом размеренным движемся мы от предгорья
К сизо-седым и застывшим вверху перевалам,
Чтобы, взобравшись, увидеть воочию вскоре,
Как наше небо к макушкам гранитным припало.

Пью этот воздух кристальный кувшин за кувшином,
Будто во сне и боюсь ненароком проснуться,
Чудится мне, что с двуглавой и острой вершины,
Можно своими руками до звёзд дотянуться.

Где-то внизу облака, а под ними равнина,
Мир, распластавшись, как будто, лежит на ладони,
Мир, состоящий из пыли, машин, карантина,
Весь поместился с лихвою в едином флаконе.

Странно глядит стюардесса последнего рейса,
Ангельским ликом смущая и талией гибкой,
Я возвращаюсь обратно с цветком эдельвейса,
Зимним загаром сияя и глупой улыбкой.

Я возвращаюсь к тебе, чтобы снова однажды,
Повод весомый найдя, и конечно, причину,
Сделав глоток по утру, изнывая от жажды,
Лихо удариться в горную эту пучину.