10
К зиме Челябинск встретил одесситов.
Цеха на территории тюремной.
Жильё - барак. Не счесть антисемитов.
И мир такой холодный и враждебный.
Пришли станки с одесского завода
И женщины посменно, в три бригады,
Уходят за тюремные ворота
Точить для фронта мины и снаряды.
И мама Юрина со всеми вместе.
Её дружок единственный и верный
Обшарпанный станочек револьверный
Всегда встречает на рабочем месте.
Урчит довольно: "Вот моя подружка!"
И синей лентой стружка, стружка, стружка...

11
В морозной мгле Челябинск развернулся:
Столбы дымов, заводы и заводы,
Миасс замёрзшей лентой протянулся,
Как дар уральской матери-Природы.
Вдоль берегов жилища человечьи -
Домишки серые - не криво и не прямо.
Уныло смотрит хмурое Заречье.
Челяба по-татарски значит - яма.
Приют невольный каторжан советских,
Всё больше осуждённых уголовных,
Живущих тихо на правах условных,
Жестоких и безграмотных по-детски.
Заречье с городом бывало, билось тупо,
На льду Миасса оставляя трупы.
12
Урал терпел военные невзгоды,
Принесенные яростной войною.
Он принимал людей, цеха, заводы,
Урал сражался вместе со страною.
За пару лет Челябинск изменился
И словно позабыл былые беды.
Он в Танкоград могучий превратился,
Залог армейской мощи и победы.
Не покладая рук, трудились люди.
В цехах и у мартенов воевали.
И танки - сплав ума и грозной стали
Решили в битвах миллионы судеб.
Сквозь гром разрывов, через рвы и мины
Они врага разили до Берлина.
13
А ближе к центру строились кварталы
Жилых домов, и в них народ селился.
К концу войны построено немало.
И город посветлел, преобразился.
Не позабыть счастливый День Победы:
Взорвалось небо празднично и жарко,
Забыв лишенья, мытарства и беды,
Народ поёт на улицах и в парке.
Людские реки, музыка, ракеты...
Весенний ветер развевает флаги.
И лица женщин, алые, как маки,
Сияют без косынок и беретов:
"Теперь мы лучше заживём, чем прежде"!
И отдан мир безудержной надежде...
14
А Юра Сонин ходит в школу снова
Вдвоём с соседом по бараку Марком.
Коньки и лыжи - две его обновы -
Их бабушка добыла в торге жарком.
Коньки на валенки - верёвка, щепка -
По улице, по насту ледяному
Несётся Юра, разогнавшись крепко,
Но, оглянувшись, правит ближе к дому:
Скорее прочь от местного народа.
Он знает нрав челябинских мальчишек -
Коньки отрежут и наставят шишек.
Такая непонятная порода.
И может покататься он на лыжах
К бараку милому и бабушке поближе.
15
А в сорок пятом бабушки не стало.
Закончились дела её земные.
Путей-дорог прошла она немало
По Украине милой и России.
Её язык украинско-еврейский
В Одессе стал смешным одесско-русским.
Но горький опыт бабушкин житейский
Ей помогал сносить все перегрузки.
Она жила для дочери, для внука.
Сама же всю войну недоедала
И часто хлеб свой Юре отдавала.
И смерть пришла, и первая разлука
Слезами в детском сердце отозвалась
И светлой грустью в нём навек осталась.
16
В четвёртом классе Юра оперился,
А в пятом стал проворней и смелее.
Он в пионерском лагере влюбился
И мучился, признаться не умея.
Был опозорен перед всем отрядом,
Когда его приволокли под мышки
И бросили с его "предметом" рядом,
Как куль картошки старшие мальчишки.
Но Аллочка так мило улыбнулась,
С его рубашки пыль она стряхнула
И дружескую руку протянула...
И в сердце Юры что-то повернулось.
Чудесней он и не желал награды.
И он героем стал спартакиады!
17
Конец войне, и люди потянулись
К родным краям России, Украины.
И многие тогда домой вернулись,
Но вместо дома ждали их руины.
Той осенью и грустной и счастливой
Домой вернулись наши одесситы.
И город, по-осеннему красивый,
Им улыбнулся. Бомбами изрыта,
Войной изранена, но не убита,
Завалена листвой платанов сонных -
Прибежищем ворон неугомонных,
Ждала Одесса верных одесситов.
И каждого встречала, привечая
Гудком в порту, салютами трамвая.

18
Морские дали. Море, море, море.
Солёный ветер и накат прибоя.
Смывают волны боль, тоску и горе,
И небо, словно в детстве, голубое.
Таинственные норы на обрывах,
Где ласточки скрываются пугливо,
Причалы, искорёженные взрывом,
Нависли над волнами молчаливо.
А порт живёт. Ворочаются краны
Над мирными громадами судов.
Серебряные нити поездов
Подводят грузы к борту великанов.
И те, как бы вздохнув гудком прощальным,
Уходят в сине море, к странам дальним.
19
Для Юры незнакомая Одесса
Свои секреты стала открывать.
Бульвары, парки, дальнюю Пересыпь
Он стал теперь своими называть.
Он полюбил Одессу с новой силой,
Теперь уже осознанно и нежно.
И город стал ему навеки милым
И жарким летом, и зимою снежной.
На Пушкинской брусчатка мостовая,
На Арнаутских - перезвон булыжный,
Народ приветливый, весёлый и подвижный.
На окнах и на поручнях трамвая
Проносятся мальчишки бесшабашно.
Трамвай трезвонит весело и страшно.
20
На Гоголя грустят кариатиды,
Взирая на обугленных атлантов.
Их взгляд исполнен горя и обиды
За участь неприкаянных гигантов.
Ободран и избит театр старинный,
Разрушены дома на Ришельевской.
И снесены почти наполовину
Кварталы на Базарной и Успенской.
Увы, таких домов теперь не строят.
Другого века сущность и фактура
Их гордый вид и вся архитектура.
И ко всему - они не мало стоят.
Поэтому на прежние палаты
Поставлены дешёвые заплаты.