Окончен бал. И время полетело,
Верстая дни бесстрастными крылами,
И унося привычно и умело
Надежд разбитых гаснущее пламя,
И возрождая новые стремленья,
И побуждая ждать, терпеть и верить,
Испытывать любовь и удивленье,
Желание познать, добыть, измерить!
Уносит время юность и беспечность,
Взамен нам, предлагая опыт зрелый
И разум отшлифованный и смелый,
И знание, что жизнь не бесконечна.
Однако, не для всех подарки эти:
Одни глупы, а те всю жизнь, как дети...
19
У Юры нынче не простое время.
За час не счесть его забот несметных.
Проекты и общественное бремя -
Он на заводе человек заметный.
Заочная учёба в институте
Идёт на убыль - близится к диплому.
Проект дипломный Сонину, по сути,
Разрядка - в чертежах он словно дома.
Но на душе у Юры нет покоя,
Его волнуют мысли и сомненья
О смысле своего предназначенья.
Ведь может быть оно совсем другое?
И должен быть в огромном мире этом
Не "технарём" он вовсе, а поэтом?
20
Его стихи и музыка и песни
Уже звучат не только на заводе.
Его ТВ находит интересным:
Поэт-конструктор дань хрущёвской моде:
Призванье первое - проекты и машины,
Призвание второе - дань искусствам.
И диктор говорит с серьёзной миной
О нераскрытых инженерских чувствах.
И у науки тоже нет сомненья,
Что физики сейчас вполне лиричны,
А их стихи вполне симптоматичны,
Их песни - средство самовыраженья.
И чем их бред светлее и просторней,
Тем труд их на работе плодотворней.
21
Для Сонина давно уж нет секрета,
Что производство не его призванье,
Но он упорно к будущему лету
Закончит полный цикл образованья.
Диплом, завод, цеха, машины, люди...
А сердце просит музыки и песен.
Страдает Юрий. Кто его осудит?
Завод ему не очень интересен.
Спасают только творческие взрывы.
В такие дни, не ведая сомненья,
Он делает свои изобретенья
Свободно, просто и почти игриво.
А после, пару месяцев активно
Их весь отдел доводит коллективно.
22
Проекты утверждаются по чину,
И в производство вводятся неспешно.
И для унынья вовсе нет причины,
И внешне всё идёт вполне успешно.
Но в сердце Сонина нет мира и покоя,
Как дальше жить? Чему скорее верить?
Он знает, что страдание такое
Способна только музыка умерить.
И по своей привычке многолетней
Идёт он в филармонию в субботу
(Сюда проложен путь, как на работу
И в снег, и в слякоть, и порою летней).
Волшебный мир! И Юрина тревога
Не преступает этого порога.

23
Здесь Бернардацци* самобытный гений
Сказал своё значительное слово.
На Пушкинской каскад его творений -
Гостиница и зданье биржи Новой.
На бирже много лет, как не ведётся
Торг о зерне, об экспорте, о грузах.
А комплекс филармонией зовётся
И беззаветно служит только Музам.
В каррарский мрамор, камень, терракоту
Фасад его оправлен золотистый.
Тосканской готики узор лучистый
И окон стрельчатых надменная дремота.
Гранитные ростральные колонны
Надёжно держат купол многотонный.
24
Сегодня в филармонии лекторий.
Его проводят по абонементам.
На свете нет других аудиторий,
Где собран полный цвет интеллигентов.
"Весь город" на концертах здесь бывает.
И вечер пропустить совсем не гоже.
И музыку здесь каждый понимает.
И жить без музыки не хочет и не может.
Чтоб к музыке высокой приобщиться,
Сюда, в сей светлый храм, приходят люди
Из разных сфер и самых разных судеб -
Прекрасные, значительные лица!
Здесь меж собою многие знакомы
И чувствуют себя совсем, как дома.
25
Профессор Готлиб с тростью неизменной,
Андреев - Юрин шеф - его приятель,
Старик Флейшмахер, весь в своей вселенной,
Жванецкий - начинающий писатель,
Консерваторцы. Мамы музыкантов
Своих детей к искусству приобщают,
А смех и слёзы будущих талантов
Им взрослые с улыбками прощают.
В фойе водоворот людей нарядных
Проходит в ярком свете люстр хрустальных.
Сияет белый мрамор ниш зеркальных,
И гул толпы уютный и приятный.
Но время начинать. Звучат сигналы,
И люди дружно заполняют залу.
26
Огромных окон витражи цветные,
Скульптуры Эдуардса, Менционе,
Карнизы и люнеты расписные,
Барочные торшеры на балконе.
Огромный зал заполнен до предела.
Минута за минутой каплет время.
На сцене принимается за дело
Одессы симфоническое племя.
Закончена настройка инструментов.
Глухая тишина на зал упала.
Чуть видный жест - и музыки начало.
Прекрасный из волнующих моментов.
И ширится и льётся, нарастая,
Чайковского любимая - шестая!
27
Сплетаются в экстазе с темой тема,
То робко, то порывисто и смело.
Мучительно рождается поэма -
Трагедия, достигшая предела.
Преодолеть напор судьбы безликой
Взметаются космические волны.
То исповедь души его великой
В симфонии, патетикою полной.
Нет торжества, но нет и пораженья.
Стихает битва, краткий миг покоя
В борьбе добра с холодною судьбою.
И снова продолжается сраженье.
И к сердцу Человека медь взывает,
И тайны бытия ему вверяет!
28
Последний звук под сводами растаял.
Беззвучен мир. Безмолвны инструменты.
И, вдруг, лавиной горной нарастая,
Обрушились на зал аплодисменты!
Улыбки, слёзы, радость, облегченье,
Приветствия знакомым музыкантам.
А в перерыве споры, обсужденье
Трактовки, дирижёра, оркестрантов.
Как много раз в роскошном этом зале
Встречался Сонин с музыкой прекрасной.
Как много раз и трепетно и ясно
Великие великих здесь играли:
Бетховен - Рихтер, Ойстрах - Паганини!
Кого и кто здесь исполняет ныне?

Продолжение следует