Я помню, как кто-то рассказывал мне,

А кто – вспоминать неохота,

Про то, что в одной Тридевятой Стране

Чудесное было Болото.

Царевна Лягушка в Болоте жила,

На прочих лягушек похожа,

Но как-то в нее угодила стрела,

Пронзив изумрудную кожу.

А вслед за стрелою Царевич Иван

Пришел за добычей своею.

На нем сапоги и заморский кафтан,

А через плечо – портупея.

Лягушка, конечно, не рада была

Насквозь быть стрелою пронзенной,

Сидела в болоте, не делала зла,

Желала женой стать законной.

Ждала она принца на белом коне,

Который прискачет за нею,

И часто в зеленом лягУшачьем сне

Мечтала об этом, робея.

Но принц не приехал. Царевич взамен,

Стреляющий метко из лука,

Принесший в болото волну перемен,

Взболтавший болотную скуку.

Увидев стрелу у лягушки в горбу,

Царевич вскричал от досады:

«Такую супругу видал я в гробу!»

И что-то невнятное матом.

Лягушке конец. Жизнь угаснет вот-вот,

Мечты не сбылись ни на йоту,

Без сил, разевая лягушачий рот,

Царевна сползает в болото.

Недолго в конвульсиях билась она,

И сердце о ребра стучалось.

Вот тело ее подхватила волна,

И вскоре лягушка скончалась.

Любовь не срослась. Не случился союз

Сердец, что стремятся друг к другу.

С царевичем тоже случился конфуз,

Не смог обрести он супругу.

И лишь иногда среди топких болот

Историю эту со скуки,

Свершив ритуал ежедневных забот,

Потомству расскажут лягухи.