Поник главою дуб зелёный,
И кроной гордой не шумит;
Исчезли дней, ночей законы —
Учёный Кот, как будто, спит...
Златая цепь на двор монетный
Благоразумно свезена:
Вздохнул печально мир бездетный,
Зато — пополнилась казна.

Преданья древности глубокой,
Легенды славной старины,
Мечты царевны светлоокой,
Давно развеялись, как сны.
Не стало леших, ведьм, русалок,
Ни ступы с Бабою Ягой,
Волхвов, кудесников, гадалок,
И лес густой — уже иной.

Другие бродят персонажи
По новым путаным тропам:
Киркоров там — чернее сажи,
Собчак, Невзоров, Познер сам.
С попом под ручку Ургант ходит
На светоч мысли тень наводит
И, понатыкав жалких вех,
Былой замаливает грех.

Там Моргенштерн с недотыкомкой,
И Греф с прекрасной незнакомкой,
Богоискатели, толпой,
Бегут от прелести земной.
На курьих ножках воздвигают
Кумирам старым новый храм,
Псалмы старательно вдвигают,
Смиренно курят «фимиам»...

И там собрав «шишиг» с десяток
Но, не жалея вовсе пяток,
Стал Цискаридзе в хоровод
Над синей гладью спящих вод.
Шаляпин, кстати, мимоходом
Старух пленяет, пиво пьёт...
И перед всем честным народом
Maruv гуляет sans culotte...

Где Венедиктов — ашкенази
На «Эхе» льёт отстой на власти,
Там пресса корчится под прессом,
Редактор возится с «процессом»,
А журналист, едва дыша,
Жуёт кусок карандаша...
Всё чётко он запоминает
И лихо ввысь, говно взлетает...

Наевшись на лету, привычно,
Картавит Макаревич зычно —
Он в УкроРейхе шавкой служит
И портит воздух в каждой луже.
С Чубайсом Горбачёв-иуда
Являет там восьмое чудо:
Вражду к евреям поборов,
Тому он друг, без дальних слов.

Зеленский Клован, акробатом,
Без мыла лезет к ПендоШтатам,
Зад лижет Байдену, синхронно —
Макрону, Меркель...
Благовонно
Обхаживает Эрдогана...
И, как уже совсем не странно,
Он честь забыв, друзей и Бога...
Отплясывает бандерлогам!..

Нарушив древние законы,
Сквозь пелену былых обид,
Стал диким зверем кот учёный
И сказок он не говорит...
Кошачья песнь уныло льётся;
Звучит в ней скорбь, тоска полей,
Печаль о том, что не вернётся
Век сказок, век богатырей.