­Царапает ритм, коробит размер,
слова не порхают по строчкам,
и муза давно не дарит премьер
старым выцветшим заморочкам.

Были молнии, гром пугал,
фейерверки зарниц в ночи...
Хищной радостью букв оскал,
от зари до зари перчил.

И вдруг, всё — погасили свет,
и луна ночником претит.
Не заводит рожать сонет,
даже чей-то переводить.

Так до прозы вырос поэт —
в романы стихи изводить.